"МАНЧЕСТЕР ЮНАЙТЕД": ГИБЕЛЬ БОГОВ

08.02.2009 23:27

6 февраля - очередная, 51-я годовщина одной из самых резонансных трагедий в истории футбола: авиакатастрофы в Мюнхене, унесшей жизни почти всей команды «Манчестер Юнайтед». Это была удивительная команда, ей прочили великое будущее, в ней играл главный вундеркинд британского футбола – Дункан Эдвардс. Все закончилось в один момент. Выжили немногие – в частности, знаменитый впоследствии Бобби Чарльтон и тренер Мэтт Басби. Манчестерский коуч придет в себя и создаст команду, которая через 10 лет завоюет Кубок чемпионов. Desporter предлагает отрывок из посвященной мюнхенской трагедии книги Анатолия Голубева «Тогда умирает футбол». Голубев изучил предмет досконально – встретился с родственниками погибших, с выжившими участниками трагедии. В роли автора - журналист Дональд Роуз, М.Ю. зачем-то переименовано в «Манчестер Рейнджерз», а Дункан Эдвардс – в Дункана Тейлора...


Был ненастный февральский вечер. Дональд только что вернулся с Мюнхенского аэродрома в гостиницу, когда у него в номере зазвонил телефон. Нехотя снял трубку и услышал голос Тони Гарднера, журналиста из «Ивнинг Ньюс», с которым чуть больше часа назад простился в холле аэропорта. Тони летел с командой «Манчестер Рейнджерз» из Белграда после трудной ничьей в матче на кубок европейских чемпионов.

Дональд от всей души поздравил ребят: ведь ничья на чужом поле почти равна победе. Он не стал дожидаться отправления самолета, приземлившегося лишь затем, чтобы заправиться горючим.

– Вы еще не улетели, Тони?

– Несчастье, Дон… Наш самолет упал при взлете… Приезжай быстрее… Что-то страшное, Дон… Многих уже нет…

Их разъединили. Роуз стремглав бросился вниз. Поймав такси, он через двадцать минут уже подъезжал к аэродрому. По тому, как с бешеной скоростью в том же направлении под вой сирен пронеслись, обгоняя их, санитарные машины с огненными красными крестами, Дональд понял, что произошло действительно страшное несчастье.

По ухабам проселочной дороги, которой, видно, не пользовались с осени, машина пробралась к небольшой деревне возле самого летного поля. Десяток прожекторов настойчиво пробивали пелену густого снега, медленно падавшего на изуродованное тело самолета. Громоздкая машина лежала с расплющенным носом, развороченными моторами, подмяв крыло, словно чайка, выброшенная на скалистый берег во время шторма.

Вокруг груды искореженного алюминия кипела работа. Люди в белом вытаскивали тела из перекошенного люка и из вырезанных автогеном окон. Резчики пытались пробраться в хвост самолета снаружи, ибо двери из салона в салон заклинило наглухо.

Тони он нашел возле большой, наспех установленной палатки скорой помощи, куда сносили тех, кого успели достать из самолета.

– Дональд, это страшно… – Тони стоял, держась за плечо, по его лбу из под белой свежей повязки сочилась кровь и капала на блокнот. Время от времени он пытался что-то машинально записать, но кровь, таявшие снежинки и чернила смешивались в непонятного цвета жидкость, расплывавшуюся по бумаге.

– Давай я тебе помогу. – Дональд взял у него блокнот и достал паркеровскую ручку с несмываемыми чернилами. – Ты можешь диктовать. Я запишу…

– Спасибо. А то чертовски болит голова и плечо. Никак не могу прийти в себя после падения. Я тебе говорил – уже достали Дункана. Сказали, мертв…

– Тейлор?!

– Да. Он лежит вон там, за палаткой. Туда складывают трупы. Лесли Уайт, Нед Гринхэм… Дик Пегг и Генри Томсон… тоже там… Марфи в очень тяжелом состоянии, но пока жив…

Тони говорил как во сне, не сводя глаз с громады самолета, жадно всматриваясь в лица рабочих: «Скоро ли вынесут остальных? А может быть, они выйдут сами?»

– Все началось, как обычно. Одна из стюардесс «Лорда Беверли» едва успела сообщить условия полета, как машина словно клюнула… Потом страшный удар… еще удар… еще… Я очнулся только на улице. Стоял по щиколотку в снегу, далеко от самолета. До сих пор не могу себе представить, как выскочил из машины, пробежал эти десятки метров… Думал – сейчас качнут рваться бензобаки, и тогда все… Но взрыва не было. Я побрел обратно к машине. Забрался внутрь. Кресла сорваны со своих мест… Стоны… Хрипенье… Битые бутылки… Тройка пик – карта из последней розданной для бриджа колоды… Мягкие сумки вспороты, словно во время обыска. Не понимаю, как из этого кошмара я смог выбраться живым…

Тони умолк. Тем временем вскрыли обшивку хвостовой части машины, и они перешли поближе к палатке.

– Председатель мюнхенской комиссии безопасности Ганс Ритшель, – отрекомендовался стоявший рядом человек в летной форме.– Вот список ваших ребят, которых успели достать. Кто погиб и кого отправили в больницу…

– А не могли бы вы сказать, что все-таки произошло с самолетом? – спросил Дональд, тупо уставившись на лист бумаги, разделенный надвое жирной красной линией: слева – мертвые, справа – раненые.

– Сейчас трудно сказать. Наблюдатель с контрольного пункта видел, как машина оторвалась от земли футов на шестьдесят и упала. Рация передала лишь два слова: «Бог мой!» Маловероятно в таком хаосе сразу найти причину аварии. Возможно, что-нибудь разъяснит командир корабля Джеймс Пейн, если я не ошибаюсь. Он почти не пострадал.

Между тем к месту катастрофы все прибывали и прибывали журналисты. Кощунственно вспыхивали импульсные лампы. Мальчики-курьеры хватали кассеты и бросались к машинам, унося первые снимки в экстренные выпуски газет. А фотокорреспонденты продолжали бродить по площадке, заговорщически перемигиваясь синими всполохами.

– Боже, Дон… В хвостовом отсеке все мертвые… Понимаешь?! И Дэвид Сеттерс и Джордж Эвардс… Они тоже…

Роуз положил руку на плечо Тони.

– Я пойду к врачам. Может быть, кто-то лишь ранен… Сейчас нелегко разобраться.

Через несколько минут Дональд вернулся как-то сразу осунувшийся.

– Они погибли… – он говорил, с трудом выжимая из себя слова. – Я видел их своими глазами… У Бэна Солмана тяжелая контузия. У Роджера Комптона помяты ребра, перелом ноги. А насчет Дункана Тейлора ошиблись – он пока жив. Его отправили в больницу... Но говорят, он безнадежен – увезли в кислородной камере.


Дональд мельком взглянул на часы.

– Через пятнадцать минут можешь идти передавать: на проводе будет твоя газета.

– Спасибо. Я совсем растерялся и забыл, что надо работать. Шеф не простит мне молчания. Коль я все-таки выжил…

– Звони, а я вернусь к самолету… В машине еще осталось несколько человек.

Подойдя к капитану, безучастно взиравшему на все, что творилось вокруг, Дональд попытался вытянуть из него дополнительные сведения для Тони. Капитан стоял, засунув руки в карманы брюк и покачиваясь с носков на пятки, туда и обратно. Туда и обратно. Как маятник.

– Часа через три состоится пресс-конференция экипажа и пассажиров, которые смогут на ней присутствовать. Там узнаете все, что вас интересует, – нехотя ответил командир корабля.

Но не успел Роуз возмутиться, как тот, смягчившись, а скорее, чтобы отвести душу, заговорил вновь:

- Извините… Кажется, у меня сдают нервы… Я летаю много лет, но… Самое чудовищное – в непонятности происшедшего. Вчера, когда я заводил моторы на Белградском аэродроме, оба работали с полной нагрузкой. Правда, мне не понравился звук одного из них. Я немедленно вернул машину на профилактический осмотр. Но ничего не было обнаружено – осматривал лучший механик авиакомпании. До этого «Лорд Беверли» пробыл в воздухе более восьми тысяч часов и спокойно мог продержаться еще столько же. Думаю, подобное несчастье могло произойти с любой машиной.

– Это ужасно! Пожалуй, с этой катастрофой сравнится лишь итальянская трагедия. Если помните, самолет, на борту которого летела футбольная команда «Торино», врезался в кафедральный собор в самом центре города.

– Я помню эту историю… Но здесь нет ничего общего. Даже кафедрального собора. И столько смертей сразу!… Бедняга Рейнмент! Это был его первый полет в качестве старшего офицера. И последний…

…Ему жаль своего офицера… А что делать, когда ты знал близко почти всех погибших, когда со многими из них ты провел рядом не один час?

Теги: Манчестер Юнайтед, История, Футбол, Журнал Desporter №3
Загрузка...